Ace in the Hole

КИРК ДУГЛАС в фильме

ТУЗ В РУКАВЕ

Эй! Тормозни на углу.

Подожди здесь.

Привет.

Добрый день, сэр.

Вы что-то хотели?

Я хотел бы увидеть твоего босса. Как, ты сказал, его зовут?

- Я не говорил. - А ты осторожный, а?

Мистер Бут - владелец и редактор.

Ладно. Скажи мистеру Буту, что с ним хотел бы встретиться мистер Тейтам.

Чарльз Тейтам из Нью-Йорка.

По какому вопросу?

Слушай, зануда, просто спроси его,

будет ли ему интересно без особых хлопот зарабатывать 200$ в неделю?

Так что вы говорите, вы продаете? Страховки?

Я не говорил.

А вы, я смотрю, осторожный, а?

Ну разве не золотые слова? Кто это сказал?

Вообще, это слова мистера Бута, а я сделала вышивку.

- Все в порядке. - Жаль, что я не смог сказать ничего подобного.

Если мне это все же удастся, вы сможете так же вышить мои слова для меня?

- Мистер Тейтам? - Да, сэр.

Слушаю вас. Что у вас за дело?

Что ж, мистер Бут, я проезжал через Альбукерке.

Позавтракал здесь. Почитал вашу газету.

Думаю, что вам наверно интересно узнать, что я при этом почувствовал.

- Еще бы. - Так вот, сэр, меня чуть не стошнило.

Мне бы не хотелось, чтобы вы думали, что я ожидал увидеть здесь Нью-Йорк Таймс.

Но это слишком даже для Альбукерке.

Ладно. Возвращаю вам ваши деньги.

Как все это связано с том, что я могу зарабатывать 200$ за неделю?

Вероятно, мое имя вам не знакомо.

Боюсь, что так.

Все потому, что вы тут совсем не читаете газет с востока.

Я думаю, что время от времени

кто-нибудь из пассажиров оставлял номера этих газет в "Супер-Чифе" (*) (* название экспресса Чикаго - Лос-Анджелес)

и вы могли заметить мое имя в подписях к статьям.

Так что, не вспомните - Чарльз Тейтам? Работал в Нью-Йорке, Чикаго, Детройте...

- Так как насчет двухсот долларов? - Я здесь именно по этому.

Мистер Бут, я репортер, зарабатывающий 250$ в неделю.

- Но я могу работать на вас за 50$. - И чем же вы так хороши для меня?

Я знаком с работой в газете вдоль и поперек.

Я могу писать статьи, быть редактором, печатать газеты, сворачивать и продавать их.

- Сейчас мне никто не нужен. -Я могу доставать вам любые новости - важные и не очень.

А если новостей не будет - я могу укусить собаку и это будет отличной новостью.

- Договоримся на 45$. - Почему вы просите так мало?

Прекрасный вопрос, если учесть, что я был ключевой фигурой везде, где успел поработать.

Вам будет интересно узнать, что меня уволили из 11 газет

общий тираж которых был семь миллионов.

Я не хотел бы упоминать причин этого - боюсь нагнать на вас скуку.

Продолжайте. Я не прочь немного поскучать.

Я - очень хороший лгун. Я очень много солгал в своей жизни.

Я лгал людям, которые носили ремни. Я так же лгал людям, носившим подтяжки.

Но я не никогда не был настолько глуп, чтобы лгать человеку,

который носит и ремень и подтяжки.

- Что? Я вас не совсем понимаю. - Вы поразили меня своей осмотрительностью.

Вы человек, который все проверяет и перепроверяет.

Так что я скажу вам, почему меня уволили.

В Нью-Йорке из-за моей истории был подан иск за клевету.

В Чикаго у меня были неприятности с женой издателя.

В Детройте меня застукали пьющим в очень неудачный момент.

- В Кливленде... - Да, я уже вижу фото.

Теперь я оказался в Альбукерке, и я полностью на мели.

Стертые подшипники, изношенные покрышки и паршивая репутация.

Изношенные покрышки могут довольно опасны.

У меня лишь один шанс на то, чтоб вернуться к прежней жизни.

Получить работу в газете такого небольшого городка, как ваш

и ждать, надеяться и молиться о том, чтобы произошло нечто значительное,

нечто, за что я бы мог ухватиться,

Чтобы это проглотили все газеты, а потом начали бы трезвонить это по всей стране.

Один сильный толчок, специально для Тейтама, и мне вновь бы устроили теплый примем.

Потому что, если ты им нужен, тебе всё простят и обо всём забудут.

Но пока этого не случилось, мистер Бут

вы получаете лучшего газетчика из всех, которые тут когда-либо работали.

- Остановимся на 40$. Когда мне приступать? - Прекратите.

- Надеюсь, я вас не слишком напугал. - Трудно сказать.

Я не слишком то опасаюсь иска о клевете, потому что я сам еще и юрист.

Проверяю и перепроверяю каждое слово, которое я печатаю.

Конечно. Ремень и подтяжки.

Что касается жены издателя,

думаю, вам следует знать, что миссис Бут уже трижды бабушка.

Если у вас появится желание заигрывать с ней - она была бы очень польщена.

Ну а насчет выпивки - вы много пьете?

Да нет. Просто часто.

У нас тут правило, как в магазине - никакого спиртного там, где его продаешь.

- А что насчет курения? - Никаких проблем.

И в этом магазине я плачу 60$ в неделю.

Подходит.

Где тут мой стол?

Тот, который рядом с дверью. Можете приступать к работе с субботы.

Чем раньше, тем лучше.

Спасибо, Джеронимо. Отнеси это на цинкографию.

Это что за ерунда?

У них не было рубленой куриной печенки.

Я принес вам немного куриного тако.

Куриного тако?

Они больше не собираются готовить рубленую печень специально для вас.

Никто, кроме вас, ее не купит. И никаких больше солений с чесноком.

Когда будет написана история этой высушенной солнцем Сибири

это место будет навечно опозорено.

"Никакой рубленной куриной печенки".

"Никаких солений с чесноком".

Нет "У Линди" (*), нет Мэдисон-скуэр-гарден.

Никакого Йоги Берра (*).

Что вы знаете о Йоги Берра, мисс Девериш?

- Простите? - Йоги Берра!

Йоги? Это, кажется, какая-то религия, верно?

Прямо в точку. И исповедует она веру в Нью-Йорк Янкиз (*). (* бейсбольная команда)

Вы знаете, в чем проблема Нью Мексико, мистер Вендел?

Слишком много свободного пространства.

Дайте мне восемь тоненьких деревьев перед Рокфеллеровским центром (*). (* Комплекс в центре г. Нью-Йорка)

И мне будет достаточно такого количества открытой местности.

Никакой подземки с ее кисло-сладким запахом.

Да что у вас вообще есть тут такого, что может шуметь?

Где ласкающий слух гул восьми миллионов антенн,

драки, брань, звуки любви.

Никаких шоу. Никакого Южного побережья океана.

Никаких шикарных девушек, танцующих вокруг шеста.

И, что самое худшее, Херби,

тут нет 80-го этажа, чтоб с него можно было бы спрыгнуть, если тебе этого захочется.

Ты завел одну из своих долгоиграющих пластинок, Чак?

Давай-ка послушаем вторую сторону.

Ладно. Я сыграю ее для тебя.

Когда я тут очутился, я думал, что все это растянется дней на 30, или максимум на 60.

Я торчу тут уже год.

Это похоже на пожизненное заключение.

И где же она? Где эта буханка хлеба с напильником внутри?

Где та шумная история, которая позволит мне вырваться отсюда?

Один год, и какие же у нас тут важные новости?

Гонки на мыльных ящиках.

Торнадо, которое прошло по нашей территории, и ушло в Техас.

Какой-то старый кретин, который утверждал, что он настоящий Джесси Джеймс,

пока не обнаружилось, что это похититель куриц и Гэллапа

по фамилии Шемельмахер.

Я застрял тут, парни. И здорово застрял!

Если конечно вы, мисс Девериш,

Если конечно вы, мисс Девериш,

вместо написания советов по домоводству

о том, как удалять пятна от острого соуса с джинсов,

не окажетесь втянутой в "убийства в ящиках" (*)

Как вы считаете, мисс Девериш?

Я мог бы сотворить чудеса с вашим обезображенным телом.

О, мистер Тетам. В самом деле.

Или вот вы, мистер Вендел.

Если бы вы только могли бросить вашу сигару в окно,

и забросить ее очень далеко, до самого Лос Аламос (* город в США, место создания ядерной бомбы)

и ба-бах!

Вот это была бы история.

Я же говорил, что никакого спиртного в офисе. Я полагал, что могу вам доверять.

Какой же вы подозрительный, мистер Бут.

Не плохо, не так ли? Я собирал эти штуки

каждый вечер, когда возвращался домой, из спичек и зубочисток.

Успокаивает нервы.

Простите, Тейтам.

- Возможно, вам и вправду нужны перемены. - Вы правы.

И у меня есть для вас новости. Вы уедете из города на пару дней.

- Как далеко и куда именно? - В округ Лос Бэриос.

Они проводят охоту на гремучих змей, я хочу, чтоб вы об этом написали.

- Охота на гремучих змей? - Верно.

И возьмите с собой Херби. Сделайте несколько фотографий.

Охота на гремучих змей. Разве это не мило?

Задание в духе "остановите печать, уберите заглавную страницу",

"будьте готовы заново изготовить клише".

Отдохни немного, Чак. Посмотри немного страну.

И не волнуйся, я здесь сам все закончу и подготовлю газету к печати.

Ну, похоже, мы начинаем мой второй год здесь очень энергично и стремительно.

Ладно, друг, собирайся.

Ты знаешь, а из этого может получиться неплохая история, Чак.

Не стоит ее недооценивать.

Это же просто здорово, 1000 змей в поросшей кустами местности,

и толпа людей, выкуривающих их оттуда, бьющих их по головам.

Просто здорово, 1000 змей в кустах.

Дай мне 50 этих тварей, которые расползлись по Альбукерке.

Прямо как леопард в Оклахома Сити.

Весь город охвачен паникой.

Пустынные улицы. Забаррикадированные дома.

Эвакуация детей.

Каждый человек вооружен.

Пятьдесят убийц ползут в поисках жертв. Пятьдесят!

Одного за другим, их начнут выслеживать.

Вот уже убито 10, 20.

Число жертв растет. Вот уже 40 жертв, 45. 49!

Где же последняя тварь?

В детском саду? В церкви? В заполненном людьми лифте? Где?

Я сдаюсь. Где?

В ящике моего стола, дружище.

Припрятана, чтоб никто ее не мог найти, понимаешь?

История будет отлично расходиться еще дня 3.

И когда я буду готов, мы выпустим ее продолжение.

"Репортер Сан Бюллетень схватил Номер 50".

Откуда ты берешь все эти идеи?

Херби, дружище, сколько ты уже учишься журналистике?

Три года.

Три года коту под хвост.

Вот я не учился ни в каких колледжах, но я знаю, что делает историю хорошей.

Потому, что раньше моя работа всегда была связана с газетами.

Я даже продавал их на улице.

И знаешь, чему я научился в первую очередь? Плохие новости продаются лучше.

Потому, что в хороших новостях нет никакого смысла.